?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Часть первую см. здесь. См. тж. предисловие публикатора.

© Наследники Н. А. Изюмского, текст, 2015.
© Ф. Б. Людоговский, подготовка текста, предисловие, комментарии, 2015.

Николай Павлович Кругликов был человек взбалмошный: проиграл в карты и прокутил свое и женино состояние. Необузданный нрав сделал его виновником смерти [23] своей первой жены Елизаветы Александровны [24], урожденной Луниной, матери Марии Николаевны, которую он избил в коляске по дороге в церковь. Елизавета Александровна умерла от преждевременных родов.

Мать Елизаветы Александровны была из рода Николевых [25]. Николевы и Лунины состояли в масонских ложах. О масонах Мария Николаевна рассказывала, что они собиралсь в подвалах и когда молились, то стучали молоточком -- "чтобы Бог услышал молитву", -- поясняла она с легкой усмешкой. М. Н. церковных обрядов не придерживалась и молилась по-своему перед киотом. Елизавета Александровна была родственницей известного декабриста Михаила Сергеевича Лунина [26]. Мать Николая Павловича была урожденная Долгорукова [27].

От первого брака у Николая Павловича было четверо детей: Георгий, Павел, Мария и Варвара. Второй раз он женился на вдове Гутовской, которая имела двух детей -- Александра Христофоровича и Елизавету Христофоровну.

От второй жены у Николая Павловича были дети Сергей Николаевич, впоследствии полковник, Виктор Николаевич и Дмитрий Николаевич -- подполковник. Со второй женой Ник. Павл., видимо, обращался не лучше, к тому же было он большим охотником до женского пола. По словам М. Н. в имении Горки ходили в "таком положении" [28] по вине Н. П. одновременно жена, ключница, гувернантка и коровница.

С женитьбой Н. П. на третьей жене Бунцлер связан следующий рассказ Марии Николаевны. После венчания любимый сын Н. П. Георгий Николаевич, офицер Астраханского гренадерского полка, очевидно, подвыпив, хотел целоваться с новой маменькой, что отец не допустил. Вечером, когда молодые остались одни и Н. П. мог разглядеть, что молодая кособокая и держит ноги "валиком", он выбежал из комнаты и стал звать сына: "Жорж, Жорж, пойди погляди, на каком черте я женился!" Георгий Н. посочувствовал отцу: "Говорил я тебе, чтобы в женских делах со мной советовался".

Ставши совершеннолетними, Мария Николаевна и Варвара Николаевна бежали из дома к председателю опекунского совета и потребовали лишить отца опекунских прав в управлении имуществом их матери. Николаю Павловичу за растрату имущества детей [29] угрожала Сибирь, и только просьбы братьев Георгий и Павла предотвратили скандал. При разделе выяснилось, что Павел Николаевич, тогда офицер Черниговского гренадерского полка, также наделал много долгов. Имение Горки [30] пошло с аукциона, и по совету кого-то из хороших людей было куплено М. Н. за 6 тысяч неожиданно для нее самой [31]. Впоследствии имение выпросил у нее Георгий Николаевич: "Маша [32], ты бездетная, а у меня куча детей [33], уступи мне Горки".

У М. Н. очень поздно, но было пять сыновей и три дочери [34].

Много рассказывала М. Н., но некому было ее слушать. Было тут и утро барышни при крепостном праве: "Манька, Танька, чулки, башмаки, живо!", и старинные песни:

Зачем ты, милый мой, стремишься
На тот погибельный Кавказ,
И чует мое сердце, что ты отсель не возвратишься [35].

На Рождество она вспоминала стихи:

В селе далеком лаял пес,
В ущелье выл голодный зверь
И узелок семье родной
Несет он с барского стола [36].

Несмотря на полную глухоту, М. Н. до самой смерти имела здравый ум. Правда, в политике она в последние годы ничего не могла понять. Умерла она в 1925 году 83 лет [37].

После ее смерти колокол находился у ее младшей дочери Софии Николаевны, которая была замужем два раза, но детей не имела [38]. Характера С. Н. была "неровного". В средних летах увлекалась картами и дважды проигрывала в железную дорогу [39] всё имущество. В старости успешно гадала. До самой смерти была бодрой и держала в повиновении многочисленных соседей по коммунальной квартире. Однажды услыхав из окна, что в соседней квартире муж "учит жену", С. Н. выбежала во двор и звонила в колокол. Собравшийся народ и милиционер ее одобрили.

Умерла С. Н. внезапно днем 1-го февраля 1956 г. Колокол по завещанию достался ее племяннику Николаю Александровичу Изюмскому, сыну средней дочери М. Н. Елизаветы Николаевны. Николай Александрович 16 апреля 1956 г. привез колокол из Москвы в Ленинград и передал своему двоюродному брату Николаю Сергеевичу Людоговскому [40].

Н. Изюмский

____________________________________


Примечания

[23] Слово "смерти" вставлено синей ручкой.

[24] Изюмский последовательно пишет "Елизавета Николаевна". Однако мы полагаем, что это всё же неверно. Во-первых, в родословной Кругликовых, составленной Б. Н. Людоговским, значится "Елизавета Александровна". Во-вторых, вот здесь также видим отчество "Александровна": Кругликова Елизавета Александровна, жена поручика, † 2 апрѣля 1844, 21 г. (С. Финѣево Верейск. у., въ трапезной церкви.—Сообщ. А. Н. Ильинъ).

[25] По всей видимости, так оно и было. Думаем, Изюмский здесь точнее Ю. А. Бахрушина, который писал, что "его [Николая Петровича Николева. -- Ф. Л.] единственная дочь вышла замуж за некоего Кругликова". По всей видимости, дочь Николева вышла за некоего Александра Лунина, а его дочь -- за Николая Павловича Кругликова, отца Георгия Николаевича, упоминаемого и у Изюмского, и у Бахрушина (заметим кстати, сколь разнятся потреты этого человека!).

[26] Вероятно, это так, но степень родства до сих пор неясна.

[27] Это почти верно, но есть важный момент. Мать Николая Павловича, жена Павла Венедиктовича Кругликова (1761--1823), была незаконорожденной дочерью Александра Александровича Долгорукова (1746--1805) от купчихи Мырновой и в девичестве носила фамилию Рукина. Заметим, что родная сестра А. А. Долгорукова, Екатерина Александровна (ум. 1829), была замужем на Н. П. Николевым. Таким образом, если дочь Николева действительно была матерью Елизаветы Александровны Луниной (в замужестве Кругликовой), тогда Николай Павлович и Елизавета Александровна были троюродными братом и сестрой.

[28] Автор сперва написал брюхатыми, затем зачеркнул и написал сверху беременными, потом зачеркнул и это и написал "в таком положении".

[29] "За растрату имущества детей" написано синей ручкой, в первоначальном тексте было "за плохое управление".

[30] Имеются в виду Малые Горки в Наро-Фоминском районе Московской области. Здесь потомки Георгия Николаевича Кругликова живут до сих пор.

[31] Слова "неожиданно для нее самой" вставлены синей ручкой.

[32] Обращение "Маша" вставлено синей ручкой.

[33] У Георгия Николаевича было шестеро детей, однако, по нашим данным, к тому времени, когда "Маша была бездетна", Георгий Николаевич также еще не успел стать отцом.

[34] У Марии Николаевны было шестеро детей (три сына и три дочери), достигших взрослого возраста, и еще трое мальчиков умерли в младенчестве.

[35] Один из вариантов народной песни.

[36] Цитированное по памяти стихотворение неизвестного мне (пока что) автора:

Вечер на Рождество

Над степью бледный месяц плыл,
Голодный зверь в ущелье выл,
В селе далеком лает пес;
В ту пору путник шел чрез лес,
В пустыню, где был кров его.

Морозит. Завтра Рождество.
Глухою снежною тропой,
Усталый он спешит домой,
К жене, к малюткам дорогим
И хлеб для праздника родным
Несет он с барского двора.
Им пищей служит лишь кора.

Но меркнет, меркнет в вышине;
Вдруг отрок виден в стороне:
К сугробу молча прислонен,
Дыханьем руки греет он.
И мнится, пламя жизни в нем,
Погаснуть хочет вместе с днем.
«Куда твой путь, бедняжка мой?
Приди погреться к нам домой».
И он озябшего берет,
Вот, наконец, он у ворот,
Вот он вошел на пир к родным,
С гостинцем, с другом молодым.

У печки там жена его
Младенца кормит своего:
«Как ты себя заставил ждать!
Приди ж к огню, поближе сядь;
Ты также!» Ласкова,нежна,
Дитя к огню ведет она.
И через миг послушно ей,
Взвивалось пламя уж резвей;
Не помня нужды, весела,
Тогда свой хлеб она взяла,
На стол снесла его, потом
И кринку с жирным молоком.

Их пол для жданного денька
Соломой был покрыт слегка.
С него встал рой ребят к столу
Один лишь гость еще в углу.
Хозяйка бедного берет
И также к ужину ведет.
Когда молитва отошла,
Хозяйка хлебец почала.

«Благословен убогих дар!» –
Промолвил отрок. Дивный жар
С слезой в очах его сиял,
Когда свою он долю взял.
Мать режет хлеб и для детей,
Но хлеб все цел да цел у ней.
На гостя юного она
Вперяет взор, изумлена,
И смотрит-смотрит: что же с ним?
Внезапно стал он весь другим:
В очах, как на небе светло;
Блестит таинственно чело;
Слетает с нежных плеч покров,
Как перед утром пар с лугов,
Приветлив ангел обнажен;
Как Божий рай прекрасен он.

Денница радости взошла,
В сердцах надежда расцвела,
И незабвен был вечер сей
Под кровом набожных людей.
Где пир прекраснее бывал?
Здесь добрый Ангел пировал.

Чрез много зим на месте том
И я был в ночь пред Рождеством
Еще стоял смиренный кров,
И жил там правнук тех жильцов.
И он уж стар был, уж седел,
Но у того ж стола сидел.
Так чудно было, так светло!
Жена сидела близ него,
И ряд детей их окружал;
Молитвой воздух там дышал,
И верилось: обитель та,
Как некий храм, была свята.

Горела свечка на столе
(Одна лишь и была в семье);
Там белый хлеб и молоко,
Но их не трогает никто.
– «Чье это место?», – я спросил.
– «Там, – мне сказали, – Ангел был».

[37] Точнее, она умерла на 83-м году (1842--1925).

[38] Софья Николаевна Куровская (урожденная Людоговская; 1879--1956), четвертый ребенок Марии Николаевны. Первый муж -- Сергей Васильевич Зайцев, второй -- Теофил Варфоломеевич Куровский (1856--1931). Н. А. Изюмский (Кока) был, во всей видимости, любимым племянником С. Н. Куровской (тёти Сони). Помимо колокола она, еще в 1935 году подарила Изюмскому книгу М. В. Аксёнова о Л. Ф. Людоговском.

[39] Карточная игра.

[40] Николай Сергеевич Людоговский (1904--1984) -- сын Сергея Николаевича Людоговского (1874--1937) и Александры Елпидифоровны Бахваловой (1880--1965); с 1956 года был старостой Троицкого собора Александро-Невской лавры.